September 18th, 2008

смотрящий в осень, котенок

Из Германии плавно перемещаемся в Латвийскую АССР.

38.60 КБ
Всё-таки неправ был господин из Люфтганзы: Латвия - никакая не Африка, а Россия. Идешь по рижским улицам и никак не можешь понять, почему Латвию называли советской заграницей. Какая, простите, на фих, Нарва? Рига - самый российский или, вернее сказать, русский город ЕС. Всё кругом настолько по-нашему, что совершенно не ощущаешь себя не дома, что, конечно, очень приятно. Архитектура - немножко Петрозаводска, немножко Питера, немножко Москвы. Суши-бары совсем как в российской столице. Киркоров по радио. По-русски говорят все и всюду. Редкие беседующие друг с другом по-латышски прохожие даже несколько удивляют. Так и хочется показать этим гражданам иностранцам дорогу. Только потом вспоминаешь, что иностранец - ты, и дорога тебе неизвестна.
Мне показалось, что только латышские подростки владеют "великим и могучим" недостаточно свободно. "Куда вы мне хотитте вставить свой провод?" - вежливо осведомляется у меня девушка-бармен, видя, что я собираюсь подзарядить мобильный телефон. "Никуда, благодарю вас, - отвечаю, - я лучше вставлю провод в одну из розеток".
Collapse )
смотрящий в осень, котенок

Не я написал. А жаль. Завидую Ольшанскому.

Дон Мигель Хосе Сантос Эстебан Виллалобос, оставивший службу в храме Святого Себастьяна во имя двадцатилетней партизанской войны в джунглях, а затем и министерского кресла в Правительстве Революционной Демократии, в первый раз прибыл с официальным визитом в Москву.

В длинной черной сутане с золотым крестом, в берете с красной звездой и с автоматом Калашникова, Мигель Хосе легко сбежал по трапу самолета и протянул руки встречавшему его кремлевскому клерку в блестящем костюме от "Бриони".

- Брат мой! - радостно крикнул он. - Мой дорогой товарищ!

Клерк вздрогнул и уставился на Мигеля Хосе тусклым взглядом пойманного кролика.

- Брат мой в Ленине и во Христе! - продолжал выкрикивать дон Мигель, неуклонно приближаясь. - Я знаю, что Россия вернулась на путь революции, на путь яростной борьбы с империализмом!

Клерк испуганно попятился.

- Вместе мы победим Сатану, засевшего в Вашингтоне! Мы с тобой одной крови - наши революционные правительства, мое, основанное в джунглях, и твое, свергнувшее хунту Ельцина, должны сражаться плечом к плечу!

При слове "Ельцин" клерк попробовал заулыбаться, но затем до него дошел смысл сказанного, и лицо его приняло слегка зеленоватый оттенок.

- Я знаю, вы в Кремле сейчас одни провозглашаете божественные истины социализма, но мы, в джунглях, слышим ваш сильный голос...

Голос и в самом деле прозвучал - тихонько застонав, клерк покачнулся и упал на асфальт. Снизу, стоя на четвереньках, он с ужасом смотрел на высоченного дона Мигеля, нависавшего над ним.

- Наша огненная красная вера! Буржуазию поглотит ад!

Клерку очень хотелось, чтобы дон Мигель бесследно исчез куда-нибудь, чтобы можно было прямо сейчас оказаться в Найтсбридже, в своем доме с пятнадцатью спальнями, в обнимку с журналом "Форбс", и чтобы на свете никогда, никогда не было никакого Ленина и никакого Христа.

Но так не получалось. Слишком поздно.

Он сам был виноват, он сам произнес несколько слов, которых ни в коем случае нельзя было произносить и теперь ворочался на грязном асфальте, переводя глаза то на крест, то на автомат.

- Революция или смерть, брат мой! - в последний раз прогремел над ним голос страшного гостя, и тьма окончательно поглотила его.
via dmitryolshansky