Плохой фильм от хорошего отличается много чем, в том числе, ляпами. Не их наличием, а тем, что они бросаются в глаза. Вот, например, «Место встречи изменить нельзя» - хороший фильм. Столько раз его смотрел и ляпы не замечал. А их там много.
Вот некоторые:
Кража шубы, пусть у иностранного посла, никак не может подпадать под действие «указа семь-восемь» (помните разговор Жеглова и Ручникова?) - то есть постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года. Указ приравнивал хищение имущества колхозов, совхозов и кражи грузов на транспорте к хищению госсобственности и вводил за это уголовную ответственность на срок не ниже десяти лет. При чем тут, спрашивается, театр?
Надо обладать очень богатой фантазией, чтобы прозвать автобус, на котором ездили оперативники, Фердинандом, из-за, якобы, сходства с немецкой самоходкой. Это САУ абсолютно не похоже на автобус.
Зачем Жеглов подбрасывал кошелек Кирпичу? Ведь его итак можно посадить: на кошельке остались его отпечатки пальцев. Вообще, сама сцена задержания Кирпича свидетельствует о верхе непрофессионализма Жеглова и Шарапова. Шарапов находится рядом с Кирпичем, но пропускает момент совершения кражи. Потом спокойно позволяет Кирпичу выкинуть важнейшую улику - монету, которой тот разрезал сумку. На фиг он его держит за кисть руки, когда запросто мог схватить за кулак? Жеглов еще хуже: увидев кражу, орет на весь трамвай - будто специально, чтобы Кирпич успел выкинуть кошелек.
Жеглов нарушает закон не только в эпизоде с подкладыванием кошелька Кирпичу, но и буквально на каждом шагу. Он самолично принимает решение об аресте Груздева, хотя является не прокурором, а милиционером. Хорошо, учтем, что время сталинское: кто тогда только не присваивал себе право производить аресты. Но вот сцена в отделении милиции, куда Жеглов и Шарапов приводят задержанного Кирпича. Жеглов показывает ему браслет в виде змейки, изъятый у Маньки Облигации. Получается, или это вещественное доказательство почему-то передали из МУРа в отделение милиции (непонятно почему?), или Жеглов таскал его с собой, совершая, таким образом, должностное преступление.
Как по куцему описанию псевдо-любовницы Фокса Шарапов догадался, о какой булочной в Сокольниках идет речь? «В Сокольниках, знаешь, где булочная?» - мягко говоря, туманный ориентир. И как Жеглов об этом догадался по не менее туманному объяснению Шарапова? Сокольники большие. Думаю, даже в сороковых там было несколько булочных.
Шарапов в разговоре с любовницей Фокса предлагает «передать горбатому вашему», что должно было мгновенно ее насторожить. С какой стати Фоксу сообщать постороннему человеку приметы главаря банды? И откуда Шарапов может знать, что именно горбатый – главарь? Ведь о горбатом ему известно только одно - то, что он совершил убийство в магазине. Почему убийца обязательно главарь?
В самом начале фильма Векшина вызывают из Ярославля для участия в оперативной комбинации, которая, видимо, давно разрабатывалась («Бандиты назначили встречу», - говорит Тараскин. Значит, к встрече готовились). Но при этом «легенду» Векшину придумывают буквально на ходу. Непростительный прокол МУРовцев.
Сообщница Ручникова вовсе не такая сногсшибательная красавица, как о ней говорит Жеглов. Шарапов совершенно не похож на бывшего командира разведроты. Не может быть, чтобы у представителя самой рисковой военной специальности, командовавшего бывшими штрафниками и неоднократно ходившего за линию фронта, было «на лбу десять классов написано».
В сцене, где Жеглов рассматривает фото предполагаемых любовниц Фокса, у одной из них – современная прическа. Шарапов в районе Лосиного острова встречает современный электропоезд, которых в 1945 году не было.
Каким образом девушке Шарапова так быстро удалось получить ребенка на усыновление? Ведь она даже не замужем, а в советское время усыновить ребенка одиноким было очень трудно.
Tags: Кинокритикую
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
pro100_petrov's journal
