«Если нужно в нескольких словах выразить самое главное в жизни самурая, я скажу: душой и телом служи своему господину».

Так было записано в мудрой книге Хагакурэ, которую, в редкие свободные минуты, любил перечитывать офицер императорской армии Масао Такаги. Сам он, к его огромному сожалению, не мог похвастаться самурайскими корнями. Он вообще считал себя несчастливым. Даже родиться его угораздило не на благословенных Японских островах, а на континенте. Однако сердцем Масао Такаги, конечно, считал себя самураем. Поэтому больше всего на свете он хотел умереть за императора. Такая возможность у него появлялась неоднократно: Масао Такаги служил в Маньчжурии. Здесь японцы бились не на жизнь, а на смерть с коммунистами. Коммунисты были вредными мятежниками, мрачными и хитрыми. Они не знали, что такое честь, не почитали императора, но и не просили пощады перед расстрелом, за что Масао Такаги в глубине души их даже немного уважал. Это уважение, естественно, не мешало ему выполнять свой долг, заслуживая новые благодарности начальства за умелое руководство боевыми операциями. Победы, по уважительной причине, смерть за императора откладывали.
И все же несчастливая звезда никак не хотела оставить самурая в покое. Как он ни рвался, ему так и не удалось поучаствовать в боях с белыми варварами, в течении года вспыхивавших на северной границе. Несчастливая звезда была настолько бессовестной, что и во время большой войны с другими белыми варварами, начавшейся на этот раз, на юге, Масао Такаги оставили в Манчжурии. Он уже попросился в отряд камикадзе. Но вместо ответа на его рапорт о переводе, в полк пришло невероятное: из Токио сообщили, что император подписал приказ о капитуляции. Белые дьяволы победили. Масао Такаги встретил это известие спокойно.
Наточив кинжал, он отправился в офицерское собрание, где, как он, конечно, был уверен, уже стояли десятки офицеров полка, чтобы совершить торжественное сэппуку. Единственное, о чем сожалел Масао Такаги – это об отсутствии друга, который, по самурайской традиции, мог бы обезглавить его, когда нож взрежет ему живот, а главное, проследил бы, чтобы отрубленная голова не покатилось непочтительно в сторону императорского портрета. Он рассчитывал обратиться с подобной просьбой к одному из офицеров. Не может быть, чтобы все из них поставили свою честь выше долга, и не нашелся бы кто-нибудь, согласившийся повременить с сэппуку минут на пять. С трепетом в сердце Масао Такаги вошел в офицерское собрание и обомлел.
Офицеров там было много, но, о, Будда, что они делали! Кто-то из них отдирал от своей формы знаки различия императорской армии, кто-то спускал флаг Империи, меняя его на похожий, но другой, который Масао Такаги ни разу не видел. Кто-то снимал портрет императора. Все были чем-то заняты. Но сэппуку никто из присутствующих совершать явно не собирался.
- Поздравляю вас с освобождением родины! – торжественно обратился к обалдевшему самураю один из офицеров.
- Что? – машинально переспросил Масао Такаги, все еще не в силах поверить в происходящее.
- Ну, родины. Кореи, - уточнил офицер, - Вы же ведь кореец, так? И зовут вас Пак Чжон Хи.
(продолжение следует)

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов

Первая часть здесь:
http://pro100-petrov.livejournal.com/104762.html

( много букв под катом )

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов

Навеяно этим:
http://www.lenta.ru/news/2008/10/19/korea/
_________________________________________________
Шёл 1991 год от Рождества Христова или семьдесят девятый год чучхэ.

Агент северокорейской разведки, проходящий в рапортах своих кураторов под агентурным псевдонимом Проныра (как указывали кураторы, «за информированность и изворотливость»), сидел на ступеньках своего дома в живописном пригороде столицы Южной Кореи Сеула, и мучился сомненьями. Сегодня утром кто-то положил ему под дверь посылку. Ничего не подозревая, Проныра открыл нежданный подарок, ознакомился с содержимым – и обомлел. Первым его порывом было бросить посылку куда-нибудь подальше, в море, к черту, к морскому дьяволу и бежать, бежать, бежать… Но поскольку (что так же отмечалось в рапортах кураторов) Проныра был не только изворотлвым, но и жадным, первому порыву он не поддался. Успокоившись, он прикинул, сколько американских долларов ему отвалят кураторы за эту посылочку. «Риск, конечно, есть. Но такой шанс бывает один раз в жизни, - размышлял Проныра, одной рукой набирая номер телефона, другой вытирая внезапно вспотевшую лысину, - получу бабки, а потом можно и бежать…»
Той же ночью в условленном месте Проныра встретился с таинственной личностью. Личность была одета в шляпу и тёмный плащ, говорила с северо-корейским акцентом и держала в руках увесистый дипломат.
«Посылку», - проговорил таинственный незнакомец, после того, как Проныра произнес отзыв на условленный пароль.
«Деньги» - пугаясь собственного голоса, прохрипел Проныра.
Дипломат и посылка перекочевали из рук в руки. В ту же секунду незнакомец выхватил пистолет, и в ночной тиши раздался тихий хлопок (вероятно, пистолет был с глушителем) «Надо было сразу бежать», - успел с досадой подумать Проныра перед тем, как его душа отделилась от тела.
А незнакомец исчез, объявившись на следующее утро по ту сторону корейско-корейской границы. Там он передал посылку товарищу Паку и, не говоря ни слова, пустил себе пулю в лоб из того же самого пистолета, что убил Проныру.
( за продолжением фтыкать сюда )

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов

«Забудьте, что на носу у вас очки, а в душе осень. Вы умеете скандалить на площадях - да и на бумаге тоже получается скандалить прилично. Вы тигр, вы лев, вы кошка. Небо к земле вы не притяните (а оно вам надо?), но переспать с русской женщиной можете. И русская женщина, что характерно, останется вами довольна. А папаша у вас сапожник, Фишель Азеф. Об чём думает такой папаша? Об выпить стопку водки, об дать кому-нибудь по морде, об своих клиентах – больше ни о чем. Вы хотите жить, а он заставляет вас умирать двадцать раз на дню»
( Много-много букофф под катом: кто осилит, тому... )

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов

via www.tonnel.ru
Кросавчег, правда?

А здесь многабукфф о Центральной Африке после Бокассы.

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов

( Глава третья: туманное будущее или время пиджаков )(</div>

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов

( Глава вторая: светлое настоящее или время фонтанов )(окончание следует)

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов

Глава первая: темное прошлое или время мунзо-вуко 
В самом центре центральной Африки с давних пор расположена страна. Собственно, не страна, а так, горы да реки, джунгли да овраги. Как-то раз в девятнадцатом веке забрели сюда французы, уже к тому времени покорившие половину африканского континента. Основав на берегу местной речушки Банги одноименный поселок, они обшарили все окрестности, ища, чем бы поживиться. Но сколько ни шарили, ничего путного не нашли, если не считать за путное племена невоспитанных туземцев, отродясь не знавших никакой цивилизации. Вздохнув, французы, в ознаменование своих бесплодных поисков назвали страну Убанги-Шари и быстренько причислили ее к своим колониям – чисто для порядка, чтоб кто другой не захапал. Началась колониальная эпоха. Французы завели плантации бананов и кофе, организовали торговлю редкими сортами дерева и даже создали кой-какую промышленность, мало-помалу превратив поселок Банги в небольшой город. Однако туземцев этим счастьем нисколько не прельстили. Они по-прежнему относились к европейским пришельцам с неприязнью, временами переходящую в ненависть. Французские колонизаторы объясняли этот феномен негритянскими расовыми особенностями (то есть, природной дикостью и варварством этих неблагодарных черных негодяев), гуманисты (из числа тех же французов) – тем, что из всех достижений прогресса местное население лучше всего было знакомо с Иностранным легионом. Легионеры приходили в туземные села и веси, когда там начинался ропот и бунт (а такое случалось частенько) и наглядно, с помощью винтовок, а то и пулеметов учили дикарей любить цивилизацию. Именно гуманисты из числа туземцев, отправленных во Францию на учебу (чтоб было кому управлять плантациями, и вообще) возглавили движение за независимость, когда тихий девятнадцатый век сменился безумным двадцатым.
Самым главным сторонником независимости был среди них некто Боганда - не только гуманист и демократ, но еще интеллигент и правозащитник, почти как Сергей Адамович Ковалев или даже как Андрей Дмитриевич Сахаров. Когда французы, скрепя сердце, решили уйти из африканских колоний, к тому времени не приносивших ничего кроме убытков и огорчений, Боганда стал президентом вновь образованного государства. Первым делом он сменил оскорбительное название Убанги-Шари на более благозвучное: Центрально-Африканская республика. И объявил, что страна будет строить демократическое, цивилизованное общество, как во Франции. Собственно, это первое дело стало для него и последним, поскольку здоровье его, подорванное в борьбе за народное счастье, резко ухудшилось, и он слег в постель. На смертном одре Боганда говорил своим соратникам (они же родственники, ибо где еще в Африке найдешь толковых людей, если не в своем племени?): «Стройте фабрики, школы, больницы. Крепите демократию. Строго соблюдайте принцип разделения властей, чтите права человека, и смело шагайте в двадцать первый век».
-Зачем? – спросили соратники. Они, за небольшим исключением, совершенно не понимали, к чему нужны все эти хитрые штуки, и рассуждали просто, как все африканцы. Хочешь есть – рви банан с дерева да ешь. Заболел – сходи к колдуну. Об остальном пусть болит голова у вождя племени. А фабрики-школы-больницы, не говоря уж про разделение властей или куда-то там шагать – зачем это все?
- Да как же вы не понимаете? – возмутился отходящий в мир иной Боганда, - Если немедленно не предпринять системные реформы Центральная Африка навсегда останется экономически и социально отсталым сырьевым придатком промышленно развитых держав, без современной инфраструктуры и надежды на будущее.
- Аааа, теперь поняли, - хором ответили обалдевшие от обилия незнакомых слов соратники, которые на самом деле ничего не поняли, но решили не спорить: не огорчать же, в самом деле, великого человека.
Боганда скончался с легким сердцем, оставив преемника Давида Дако, такого же гуманиста и демократа с высшим французским образованием, как он сам. Надо сказать, что Дако африканцы невзлюбили. Очень скоро он заработал обидную кличку «мунзо-вуко» (что означает «черно-белый» или «черный, косящий под белого») и понятно почему. Дако оставил на своих местах белых специалистов, справедливо рассудив, что экономика без них пока не обойдется. Кроме того, он хотел, чтобы граждане свободной Африки по-прежнему работали на плантациях, выращивая бананы и кофе на экспорт, что приводило этих граждан в полнейшее негодование. Ладно, когда так борзели французы или черные по приказу французов. Но свой-то, свой что выеживается? Одним словом, строительство демократической Центральной Африки давалось трудно. Слишком много встречалось проблем, о которых ничего не говорили профессора на лекциях в Сорбонне. Например, надо было формировать армию (какое ж государство без вооруженных сил?). Уж и министерство обороны создали, и должность начальника штаба учредили, а служить упорно никто не хотел. Дело дошло до того, что агитировать потенциальных призывников пришлось самому Дако.
- Граждане Центрально-Африканской республики! – сказал им президент, - Проявите патриотизм! Исполните свой гражданский долг! Внесите личный вклад в дело укрепления обороноспособности страны! Отслужившему два года будут предоставлены льготы при поступлении в среднеспециальные учебные заведения. Вы сможете овладеть престижными профессиями краснодеревщика, слесаря, токаря. Дипломы наших ПТУ признаны во всем мире, в том числе и во Франции, - произнеся последнюю фразу, Дако мысленно покраснел, потому что выдавал желаемое за действительное. «Ничего! Без доли здорового популизма, видно, не обойтись. В конце концов, политик обязан иногда хитрить. За два года наладим экономику, удвоим ВВП, создадим привлекательный инвестиционный климат, тогда с французами уж как-нибудь договоримся», - думал он, наблюдая за реакцией слушателей. А реакции не было никакой. Слушатели только лупали глазами, не понимая, что такое несет этот мунзо-вуко.
Дако плюнул в сердцах, но вскоре, успокоившись и поразмыслив, махнул рукой: «Да ладно! В конце концов, главное экономика. А армия…». Зачем она, в сущности, нужна? Кругом такие же невнятные государства с границами, нарисованными колонизаторами по линейке. Никто там думать не думает, чтобы напасть на Центральную Африку. Вдруг Дако вспомнил о своем дяде. Конечно, он – дурак дураком, неуч, но в свое время служил в Иностранном легионе, и на одном из военных смотров его даже как-то приметил сам генерал де Голль. «Ну и дуболом!» - помниться, сказал легендарный герой французского Сопротивления, проходя мимо коренастой фигуры центральноафриканца. «Вот пускай дядя и возится с армией. А я займусь делом», - думал Дако. Так Жан-Бедель Бокасса стал начальником Генерального штаба.
- Запомни, - вразумлял дядю Дако, - Льготы при поступлении в средние… а, черт с ним… в высшие учебные заведения. Повтори!
- В высшие учебные задеве…
- Да не задеве, а заведения. Ладно, иди, – сказал Дако, и в очередной раз подумал, в кого же уродился таким болваном его дядя.
Вечером Бокасса собрал призывников и толкнул речь:
- Братва! Я великий вождь Бокасса из племени нгбана. Я силен как лев, могуч как слон, страшен, как смерть! Я убиваю антилопу копьем с одного удара, кабана – с двух. Врагов я не милую, друзей люблю. Кто служит у меня, получает винтовку с патронами, харч от пуза и медное кольцо в нос, – и, переведя дух, спросил, - Пойдете ко мне в дружину?
- А то! – закричала восхищенная толпа и валом повалила записываться в армию.
Сначала Дако радовался тому, как споро идет работа у его родственника. Ненужный институт, эта армия, но дядя все-таки при деле (надо же, нашелся и у него кое-какой талант!) Но постепенно, глядя на влюблено смотрящих на Бокассу вооруженных мордоворотов, которые именовали начальника Генштаба не по уставу «папой», Дако все чаще стал призадумываться. «Военный переворот? – размышлял он, - Да вряд ли. Куда ему, убогому против меня? За меня законно избранный парламент, мировое сообщество, а главное, рейтинг». И, вспоминая о рейтинге, который вздымался выше крыши, если верить (а как не верить?) придворной социологической службе, состоявшей из богандиных соратников, Дако невольно успокаивался. Но на всякий случай распорядился усилить жандармерию, как уравновешивающее армию силовое ведомство.
Той же ночью в Банги было светло от пожаров. То армия, она же дружина Бокассы, пошла сводить счеты с антинародным режимом проклятого мунзы-вуки. Мировое сообщество, в лице французов, все-таки помогло: в последний момент Дако дозволили сесть на французский самолет и улететь на родину Дидро и Вольтера. Бокасса отыгрался на начальнике жандармерии. Его пытали долго и вдумчиво. Потом отрезали голову. Лично Бокасса и отрезал, а после заспиртовал, чтобы время от времени показывать. Было у начальника генштаба такое хобби: хранить заспиртованные останки своих врагов. Правда, оно появилось позднее, уже после того, как Бокасса взгромоздился на кресло, оставленное сбежавшим Дако, и объявил всей стране.
- Ну, типа, я теперя…. президент. Папа, то есть. (Продолжение следует)

Tags: Жизнь Замечательных Людоедов