Однажды давным-давно со мной в купе ехала пицца и девушка – не та, что на фото, но тоже красивая. Мне страшно хотелось жрать. Не есть и не кушать, а именно жрать. Потому что весь день перед поездом пробегал в делах и заботах, и кроме стакана чаю и рюмки коньяку в моем желудке не ночевало ничего. Но и незнакомой мне девушке тоже очень хотелось есть. А может быть, даже и жрать. Поэтому, когда я достал коробку с пиццей и из вежливости предложил даме кусочек, она с радостью согласилась. Съела кусочек. Потом еще кусочек. Потом еще. Короче, оглянуться я не успел, как от огромной пиццы остался последний кусок. Причем, большая часть пиццы ушла в девичий ротик: я как хотел жрать, так и хочу. Сказать по Зощенко: «полож в зад последний кусок» не могу, воспитание не дозволяет. Но в голове вертится сцена из какого-то мультика, где две собаки ели одну макаронину на двоих.
И я неожиданно для себя спрашиваю у девушки ее телефончик. Она так удивилась, что перестала жевать. Мы разговорились. Пока говорили, оставшийся кусок пиццы я всё-таки съел. И телефон она мне все-таки дала. И мы потом встретились. И долго встречались.
На юбилейное свиданье я принес ей большую коробку пиццы.
Я это к чему говорю? К тому, что в выходной приятно хорошо поесть и поспать….

Tags: Дорожные мемориз

В самолете разговорился с одним мужичком. Он рассказывал, как в далеком шестьдесят каком-то году поступал на географический факультет Ленинградского государственного университета. И вместе с ним в одном потоке экзамены сдавала девушка Валентина Тютина. Девушке не повезло не только с фамилией: она недобрала несколько баллов. Не знаю, на чем именно она срезалась, но мужичок говорит, что Валентина очень переживала, и даже плакала. Говорит, жалел ее очень, тем более, что ему-то повезло: он поступил, сделав первый шаг к исполнению своей детской мечты - стать метеорологом.
Больше Валентину мужичок живьем не видел - только по телевизору. Девушка поступила в другой вуз, вышла замуж, сменила фамилию на Матвиенко и теперь известна если не всей стране, то всей Северной Пальмире.
А мужик работает по специальности. Получает двадцать тысяч, плюс премия. И к числу самых ярких воспоминаний его жизни относится эта случайная встреча с губернатором Санкт-Петербурга, которая тоже могла стать метеорологом, да так и не стала.

Tags: Дорожные мемориз

Когда судьба меня заносит в самолёт, не люблю садиться в первом ряду. Однако в этот раз не повезло: сел. Рядом – пара: муж и жена, обоим лет по двадцать с небольшим, наверное. Самолёт набирает высоту (всё как обычно: «пристегните ремни, выключите мобильные телефоны») и тут выясняется, что девушку тошнит. Аэрофобия у неё, съела чего-нибудь или на супруга смотреть противно – не знаю, но только видно, что вот-вот изо рта девушки начнется извержение. Муж оперативно выхватывает из кармана кресла бумажный пакет, предназначенный специально для таких случаев, суёт его даме. Она добросовестно склоняется над ним, потом трагически шепчет: не могу, пустите меня в туалет. А дело происходит на взлёте, поэтому стюардесса непреклонна – все должны оставаться на своих местах, тем более, что туалет на время взлёта, оказывается, закрывают. Но девушке всё хуже и уже не только муж, но и весь самолёт чуть ли не кричит: да пустите её на волю, блин, в пампасы! Стюардесса удаляется на совещание, и тут самолёт принимает горизонтальное положение. «Уважаемые пассажиры! – говорит с радостной улыбкой вернувшаяся стюардесса, - Можете отстегнуть ремни. Девушка, вы можете пройти в…» Она не договорила. Девушка, видимо, секунд пять выбирала между супругом, стенкой и стюардессой. Выбрала стюардессу. Попала, надо сказать, весьма точно. На задних рядах какие-то идиоты заржали, а на передних пассажиры, близко наблюдавшие обтекающую и визжащую стюардессу, тоже ощутили рвотные позывы.

Tags: Дорожные мемориз

Однажды при мне ударили человека в погонах, а он извинился и ушел.
Это произошло в поезде Санкт-Петербург-Киев. У меня в купе были интересные соседи: женщина и мальчик, лет, наверное, двенадцати. У женщины, что называется, на лбу написаны поверх очков, и десять классов, и университет, и аспирантура, и кандидатская, а может, уже и докторская. Читала книжку Леона Фейхтвангера. Одним словом, интеллигент. А вот кто такой мальчик, так просто не скажешь ни одним словом, ни двумя, не тремя. Женщина явно русская, а у мальчика ярко выраженная кавказская внешность: он даже говорит с небольшим акцентом. Разве что не по-кавказски тихий: сидел себе на второй полке, тихо играл в какую-то компьютерную сега-мегу. Сходства между ним и этой женшиной – ноль. Но при этом он зовет ее мамой, она его – Тимурчиком.
Начинается самое неприятное: пересечение границы, таможня, погранцы. Российскую таможню прошли нормально, на украинской – проблема. Пограничник и так вертит паспорт женщины и свидетельство о рождении парня, и этак, вопросы идиотские задает, ищет к чему придраться. Но все, как будто, в порядке, и это погранца очень огорчает.
-Это ваш сын?
-Мой.
-Почему в свидетельстве написано: место рождения город Грозный?
-Простите, а в чем дело?
-У нас распоряжение: граждан Чечни высаживать.
-Он гражданин России! – почти кричит тетка. Чувствуется, что за своего Тимурчика она готова воевать до последней капли крови.
-А почему у вас..., - погранец протянул руку куда-то по направлению к мальчику, но фразу не договорил, потому что женщина схватила своего Леона Фейхтвангера и ударила им пограничника по руке. От такой неожиданности, по-моему, обалдели все: и мальчик, и, конечно, я, и сама женщина, и особенно пограничник. Несколько секунд он соображал что делать, потом неожиданно вернул документы, пробормотал что-то вроде «извините» и ушел. Я до сих пор не могу понять, почему он не снял ее с поезда и не посадил на пятнадцать суток.
Мне очень хотелось узнать, что это за женщина и мальчик. Где-то на подступах к Киеву мы, вроде бы, уже разговорились, но тут я допустил ошибку: показал свое журналистское удостоверение. Женщина сразу же замолчала. Я так и не узнал их с мальчиком, историю. Догадываюсь только, что она была очень необычной.

Tags: Дорожные мемориз

Москва – город, который никогда не спит. Город работы и работающих.

Киев – город, который спит всегда. Даже днем. «Город молитвы» (d_korchinskiy ). Однако, последние лет десять явственно проявляется тенденция к просыпанию.

Санкт-Петербург – город, исполненный достоинства. Взирает на Москву с видом аристократа, узревшего в приемной государя мелкопоместного хама. Беспощадная столица поглощает любого мигранта, делая его «мааасквичем» раз и навсегда. И только питерский остается питерским – частицей маленького, но города, посреди огромной, но деревни, по недоразумению называемой Вселенная. 

Ростов-на-Дону – этот город с недавних пор с удивлением обнаружил, что является южной столицей России. К новому статусу так и не привык, поэтому очень смущается.

Минск – должно быть, так выглядел город мечты советского инженера в середине семидесятых. Минск стал этим городом мечты как раз тогда, когда советский инженер вымер как класс. Что ж, коммунизм лучше строить без коммунистов, либерализм без либералов, нацию без националистов, а город мечты советских инженеров – без советских инженеров. 

Донецк – у донецких особенная гордость. Есть в ней что-то от гордости казаков, засевших в дозоре у немирной границы. Город дерзкий, буквально на днях преобразившийся из облцентра в пуп земли, но так и не засиявший имперским блеском. 

Псков - здесь нет "Макдональдсов", и это, почему-то, очень не нравится местным жителям.

Петрозаводск - милый провинциальный город.

Воронеж – город как город.

Тольятти – город, который меня раздражает. Не спрашивайте почему. Раздражает, и всё. 

Нижний Новгород - здесь милиция проверяла мои документы пятнадцать раз в течении одного дня.

Рязань - занимает первое место в мире по количеству десантников на душу населения.

Элиста – самый необычный город России.

Якутск – город Комаров-Убийц, Странных Надписей и мамонтов. 

Новгород - русский народный город

Махачкала – по приезде в первый раз этот город поражает обилием мечетей. Во второй раз тебя впечатляют джигиты в тренировочных, которые проходят в рестораны с табличкой «мест нету», а так же те же джигиты, играющие в интернет-кафе в «Воркрафт».
В третий раз ты начинаешь искать здесь восточную экзотику. А ее, блин, нет. 

Баку – город, где раньше жили армяне. Теперь их нет, но город почему-то так и остался самым не азербайджанским во всем Азербайджане.

Урюпинск – город памятника козе, старушек с семечками и больших, печальных луж.

Бобруйск – город, где нет никаких жывотных. Поэтому туда их, наверное, и посылают.

Львов и Рига – города-двойники. Львов – слегка загаженная Рига. Рига – слегка подчищенный Львов.

Одесса – жемчужина у моря. Еврейский город, в котором (не полностью, Радулова, конечно же, не полностью) отсутствуют евреи...

когда-нибудь продолжу этот субъективный список 

Tags: Дорожные мемориз

Что-то я всё о политике, да о политике. Хочется и за жизнь напейсать.
Так вот, жизнь моя складывается так, что мне приходится часто бывать в дороге. Очень часто в поездах (а я путешествую чаще поездом, чем иными видами транспорта) приходится слышать или быть свидетелем разного рода историй – не всегда очень интересных, но всегда по-своему занимательных.
( Вот, например, одна такая история (всем френдам женска пола рекомендую) )

Tags: Дорожные мемориз